Яшка

Эта история началась в начале дачного сезона. Однажды вечером, проходя мимо поселковой почты, я увидел на траве крошечного птенца. Присмотревшись, определил, что это галчонок. Он, видимо, совсем недавно вылупился из яйца, потому что был голенький, без единой пушинки. Я аккуратно завернул находку в носовой платок и понес домой.

В маленькой комнате поставил на подоконник картонную коробку, набросал туда травинок, бумажек, получилось подобие гнезда. Посадив в него гостя, я смог его как следует разглядеть. Малыш оказался непропорционально большеголовым, широкоротым и казался уродцем. А ведь взрослая птица – само изящество...
Утром намыл из грунта в пруду мотыля, разных букашек и накормил явно проголодавшегося птенца. Галчонок был необыкновенно прожорлив. Как только кто-то появлялся у его коробки, он немедленно открывал клюв и требовал пищи.

Ел много, зато и рос очень быстро. Прошло всего пять дней, как он стал оперяться. Сначала был пушок, а через некоторое время на спине появились перья.
Любопытно было наблюдать, как он, увидев еду, начинал от нетерпения смешно трясти кургузыми крылышками. Причем стол его был исключительно разнообразен. Годилось все: каши, семена, крупы, макароны, черви, хлебные крошки, кусочки мяса, овощей. Все жадно поглощалось без остатка.

Через месяц это была уже заметно повзрослевшая птица. Черное оперение, голова, хвост, крылья – с пурпурно-синим металлическим блеском, лишь шея сверху и с боков серая.

Приехавший из города десятилетний внук дал ему имя Яшка.

Яшка оказался сообразительным и быстро усвоил, что не всякий, кто приходит поглазеть на него, приносит угощение. А потому, если человек появлялся два раза и ничего не давал, Яшка больше не обращал на него внимания.

Меня же он знал как своего кормильца и относился по-особому. Когда я подходил – оживлялся: вытягивал шею, хлопал крыльями, да так энергично, что несколько раз вываливался из коробки и шлепался на пол.

Скоро он научился отзываться на имя. Я гладил его по блестящему оперению, повторяя: «Яшка хороший, Яшка умница».

Когда птица начала размахивать крыльями, готовясь к первому полету, я перенес коробку на чердак, поместив ее напротив слухового окна. И вскоре мой воспитанник начал летать, да с каждым днем все увереннее, все дальше и дальше удаляясь от дома. Близкое общение с людьми не помешало ему стать своим среди сородичей. Научившись летать, он присоединился к стае ворон и галок, обитавших на окрестных деревьях.

С ними он теперь проводил весь день, там же кормился. Однако на ночь неизменно возвращался на чердак.

Помню, однажды днем из массы галдящих птиц отделилась одна и, ловко спикировав, уселась на мое плечо.

– Молодец, Яшка... – ласково повторял я. Очень был рад тому, что не потерял друга.

Пообщавшись с сородичами, Яшка несомненно сделал кое-какие житейские выводы. Например, стал остерегаться кошек и собак, которых раньше совсем не боялся, да и к посторонним людям теперь относился с недоверием. Немедленно пресекал все попытки прикоснуться к нему.

Лишь для меня делал исключение. А еще Яшка определил, в какой комнате дома я сплю, и теперь почти каждое утро около шести часов под окном раздавалось звонкое: «Каа-каа, каа-каа, каа-каа». Будто знал, что я уезжаю на работу в город на электричке в шесть сорок...

Запомнил и время прибытия электрички, на которой я обычно возвращался, и нередко встречал на станции. Соседи-очевидцы рассказывали, что он прилетал минут за десять – пятнадцать до прибытия поезда. Сидел на тополе над платформой, наблюдал за приезжающими. Мое появление приветствовал оглушительными криками.

Когда пришла грибная пора, пернатый друг неизменно сопровождал меня в походах, перелетая с дерева на дерево.

С наступлением осени Яшка все чаще и дольше оставался в стае галок и ворон. Я, конечно, понимал, что рано или поздно придется с ним распрощаться. Да понимать-то понимал, но страшился этого момента.

Миг расставания настал, когда заметно похолодало. В одно пасмурное промозглое утро я не услышал знакомого: «Каа-каа-каа». Днем я вглядывался в рассевшуюся на деревьях стаю птиц и на всякий случай несколько раз громко позвал:

– Яшка, Яшка, Яшка!

Мне оставалось только порадоваться тому, что его принял мир дикой природы.