Матвей Короткий дал интервью официальному сайту МХЛ . Публикуем отрывки из разговора нападающего СКА с Александром Петричем.
– Непривычно было завершить сезон уже в начале апреля?
– Да, это было что-то новенькое. До этого я два сезона играл в финале Кубка Харламова. В апреле вылетел в первом раунде плей-офф с двумя командами и получил по шапке. Есть о чем подумать и над чем поработать.
– От кого получили по шапке?
– От себя самого.
– Рефлексируете после обидных поражений?
– Да, иногда занимаюсь самоедством. Мне было тяжело играть за «СКА-1946» после вылета СКА, не получилось быстро перестроиться. После окончания сезона пару дней я точно грустил.
– Что помогло вам так хорошо начать этот сезон?
– Меня поставили в молодое звено к Полякову и Дишковскому, потом еще подключился Романов. Тренеры нам доверяли: давали играть и ошибаться, при этом мы старались сразу исправить допущенные ошибки. Такой подход помогал всей команде. Поэтому выделю доверие, исполнительское мастерство и страсть на льду.
– Цена ошибки сильно изменилась по сравнению с прошлым сезоном?
– Не столько цена ошибки, сколько подход к ней. В СКА все осознали, что можно ошибиться, но важно правильно воспринять это. До этого сезона ошибки были критичны, их просто нельзя было допускать. Я не могу сказать, что тренерский штаб Ларионова нас совсем не ругал за косяки. Если они повторялись, то игрока могли «посадить» – так происходит во всех командах.
– Что еще изменилось в СКА после смены тренерского штаба?
– Мы стали больше играть в пас, часто действуем по схеме «отдал – открылся – получил – бросил».
– В чем вы сами добавили по сравнению с предыдущим сезоном?
– Летом я специально работал над силовыми показателями, чтобы быть большим, крепким и упертым. Еще работал над ногами, но до сих пор все говорят, что я медленный. Я и согласен с этим, и нет. Конечно, я не бегаю, как Дишковский, но и не медленный, как… Даже не знаю, кого назвать. В общем, у меня средняя скорость. В первую очередь я вырос в плане понимания игры на уровне КХЛ. Также изменилась подготовка к матчам, питание в день игры и отношение к разминке. Стал раньше ложиться и больше спать, меньше давать нагрузок телу в день игры и больше отдыхать.
– Как выглядит ваш идеальный игровой день?
– Просыпаюсь в восемь, по настроению иду есть: если игра в пять вечера, то не завтракаю, а если в семь, тогда ем. В 8:30 выезжаю на раскатку, она начинается в 10:00. После раскатки пью протеин и еду в отель. Пообедал, пошел в номер, поспал чуть больше часа, взял кофе и поехал на игру.
– Вам пришлось от чего-то отказаться в рационе?
– В день игры я стараюсь есть макароны с мясом, а в остальные дни просто беру тарелку салата, кидаю туда рыбу или еще что-то, беру на второе два куска мяса и все. То есть в обычный день без углеводов.
– Октябрьская травма помешала вам показать лучший хоккей?
– Однозначно. До травмы я выдал лучший отрезок во взрослой карьере, был в очень хорошей форме. Я восстанавливался целых три месяца, было трудно вкатываться обратно в игру. Когда за семь матчей после возвращения я заработал «минус 8», думал: «Может, пора закончить?» Шучу. Набрал начальную форму только под плей-офф, однако этого не хватило, чтобы бороться по максимуму. Я завершил сезон далеко от пика.
– Почему не получилось пройти ЦСКА в первом раунде Кубка Гагарина?
– Кроме реализации нам не хватило удачи, и неправильно сыграли в обороне.
– Постоянные стычки с москвичами на льду – это бурлящие эмоции или холодный расчет?
– Стычки присутствуют в каждой кубковой игре – на этом строится весь плей-офф. Есть хоккеисты, которые не обращают на это внимание, а есть те, кто цепляется. На таких игроках можно заработать численное преимущество.
– Вы тоже провоцировали соперников?
– Мы с Коваленко «кусались» все пять игр. На рукопожатии после серии сказал ему: «Мы с тобой так и не подрались…», он ответил: «Да, но ты меня вывел!». Я старался. У меня не было цели провоцировать игроков, но, когда кто-то приезжал на пятак, я спокойно влезал в эту заварушку.
– А готовы скинуть перчатки в случае чего?
– Конечно. Я действительно был готов подраться с Коваленко, как-то на вбрасывании сказал ему: «Давай скинемся!», он ответил: «Давай – давай», но так и не скинул перчатки. Потом посмеялись с ним над этим.
– Вам было комфортно выдерживать высокий уровень сопротивления в плей-офф КХЛ?
– Абсолютно. Еще с МХЛ люблю идти в силовую, и плей-офф КХЛ не стал исключением. Мне нравится делать силовые, особенно если они правильные и идут на пользу команде. В серии с ЦСКА эмоции гнали вперед, я стремился показать себя как можно лучше, поэтому бился.
– Вы сильно добавили в мышечной массе по сравнению с прошлым годом?
– Думаю, что нормально добавил. Примерно три-четыре килограмма мышечной массы. Сейчас я вешу 88 килограммов при росте 187 сантиметров.
– Вы всегда были жестким на льду?
– Да, я уже в первом сезоне МХЛ нормально людей переворачивал. Да и в СДЮШОР тоже «раскалывал». Никогда не боялся бить соперников и получать силовые приемы. Почему нет? Это часть игры. Раньше, играя в МХЛ, я вырезал свои силовые приемы, делал из них видосы под музыку и сохранял в галерею. Там от моих хитов люди и кругом переворачивались, и об стекло разбивались. Много чего было.
– Тяжело не поймать звезду, когда в 20 лет у вас за плечами уже Матчи Звезд, индивидуальные награды в СКА и Кубок Харламова, а также большое внимание СМИ и болельщиц?
– Если добился чего-то и закончил на этом работать, то конец. Однако если берешь эту ношу и идешь с ней дальше, тогда может что-то получиться. Мои цели помогли не поймать звезду. Воспринимал каждое достижение, как должное. Любой вызов куда-то – это шанс, заслуженный работой. На большой прямой есть много маленьких точек, и я просто передвигаюсь от одной к другой, пока не закончу карьеру.
– А игнорирование прессы по ходу сезона – это суеверие или характер?
– И то, и другое. Понимаю, кому и когда могу дать интервью, а когда этого не надо делать. Конкретным людям всегда без проблем отвечу, но с незнакомцами я осторожен. Уже обжигался на том, что мои слова неправильно интерпретировали и публиковали. Так что в медиа у меня доступ «для друзей».
– Вы эмоциональный?
– Бывает, да. Когда команда проигрывает и у меня ничего не получается, могу выйти из себя. На других вообще не злюсь, в МХЛ раньше мог срываться на партнеров, но со временем пришло осознание, что нужно в первую очередь спрашивать с себя, а не с остальных. Порой эмоции мешают на льду, но стараюсь с этим справляться. Я отходчивый.
– Как в СКА относятся к вашей прическе?
– Нормально, меня только Серёга Плотников постоянно подкалывает. Говорит: «Подстригись ты уже, хоть на человека будешь похож!». Когда-нибудь я подстригусь – длинные волосы могут просто надоесть. Тем более в детстве был лысым. Не верю в суеверие, что смена прически может повлиять на игру и так далее. Или если не с той ноги встал, то теперь не забьешь в игре? Бред же. Все зависит только от себя.
